Разбираем, какой общий смысл заложил в свои работы новый «золотой мальчик» жанра хоррор Зак Креггер. Обстоятельно и со спойлерами. Читайте, только если видели «Варвара», «Орудия» и «Обитель зла»!



Зак Креггер уже успел завоевать определённый авторитет в жанре хорроров – его дебютная работа «Варвар» предложила достаточно нестандартный взгляд на банальную (но только с виду) историю, чтобы ждать следующий фильм режиссёра. И он не подвёл, выпустив в 2025 году «Орудия», которые совмещали в себе достаточно скрытых смыслов, чтобы вызвать споры и среди зрителей, и среди критиков. А после премьеры в 2026-м «Обители зла» ещё интереснее проанализировать его творчество в совокупности, ведь все три фильма связаны одной сквозной идеей, которую автор подсвечивает с разных сторон, постепенно двигаясь от общего к более частному, личному и даже интимному.


Девушка по имени Тесс приезжает в Детройт на съёмку и обнаруживает, что арендованный через Airbnb дом уже занят незнакомцем по имени Кит. Выбора у неё особо нет – либо срочно искать какое-то другое жильё, либо ночевать непонятно с кем. Преодолев свой страх и недоверие, она всё-таки решает остаться. Со стороны Кита никакой опасности нет, но исследуя дом, Тесс обнаруживает скрытый подземный лабиринт и понимает, что там происходило что-то чудовищное. Тем временем мы знакомимся с владельцем дома ЭйДжеем, который срочно хочет его продать, ведь ему нужны деньги, чтобы решить финансовые вопросы, связанные с обвинением в изнасиловании. Он приезжает, чтобы осмотреть жилище, спускается в подземелье, а вот выйти у него, как и у Тесс, так просто уже не получится. Всё дело в том, что в лабиринте обитает существо, которое называют Мать – результат нескольких поколений деградации, инцеста и изоляции. Бывший владелец дома, Фрэнк, имел милое невинное хобби – он похищал и насиловал женщин. Теперь Мать тоже похищает людей и пытается сделать их частью своей семьи, в том извращённом смысле, как она это понимает. Но главным монстром оказывается не она, а тот персонаж, который принимает античеловеческое решение, пытаясь спастись за счёт других.

Однако «Варвар» не просто фильм о насилии и человеческой жестокости. Креггер здесь рефлексирует на темы, которые, как мы потом увидим, волнуют его больше всего: вопрос первопричины зла и особенности взаимоотношений внутри семьи. Мы понимаем, что Мать в своём роде заботится о своих жертвах, но забота у неё предполагает полное непризнание самостоятельности другого человека; это такая нездоровая любовь через принуждение и контроль. При этом она скорее фигура трагическая, потому что такую жизнь не выбирала, у неё не было возможности вырасти другой в тех обстоятельствах, которые её породили. Тем не менее, в финале она проявляет гораздо более человеческие чувства чем собственно злодей, и именно благодаря ей Тесс выживает. То есть, с одной стороны, насилие здесь наследуемо, но шанс на изменения всё равно существует. Кроме того, несмотря на некоторую сверхъестественность происходящего, по Креггеру источником истинного зла безоговорочно оказывается именно человек, и только он должен нести ответственность за то, что натворил.


В небольшом американском городе семнадцать детей из одного класса одновременно исчезают: однажды ночью они сами выбегают из своих домов и пропадают. Наутро в школу пришёл единственный оставшийся ребёнок – мальчик по имени Алекс. Родители в панике, в ужасе, и во всём произошедшем обвиняют учительницу Джастин, ведь она единственный взрослый, который связывает всех пропавших детей, так что просто не может быть не замешана в их исчезновении. Учительницу отстраняют от работы и Джастин начинает собственное расследование. Тем временем в городе продолжают происходить странные вещи, и, в конце концов, выясняется, что таинственная похитительница детей – пожилая родственница Алекса Глэдис, внезапно приехавшая погостить. Она выглядит и ведёт себя как довольно стереотипная ведьма из классических ужасов и детских сказок, а дети ей нужны, чтобы восстановить свою молодость и жизненную энергию. В итоге, чтобы разрушить проклятие, Алексу приходится прибегнуть к методам самой Глэдис. Дети возвращаются домой, но пережитое оставляет на них свой отпечаток и непонятно, смогут ли они когда-нибудь вернуться к нормальной жизни.

Сюжет на «Варвара» не похож совершенно, но здесь Креггер снова рассуждает на ту же тему – первопричина зла и вопрос воздействия взрослого на ребёнка. В «Варваре» этим ребёнком была Мать и, опосредованно, Тесс, а в «Орудиях» один из ключевых персонажей – мальчик Алекс. Но если в «Варваре» зло было закапсулировано, сосредоточено в одном конкретном доме и страдали вполне конкретные люди, случайно в этот дом попавшие, то в «Орудиях» оно выходит за пределы одной семьи и затрагивает уже окружающих. Кроме того, в «Варваре» Мать действовала инстинктивно, а в «Орудиях» Глэдис поступает совершенно осознанно, целенаправленно и её инструментом подчинения становится именно позиция взрослого и близость к конкретной семье. Насилие здесь не просто вспышка агрессии – оно организовано и распространяется через отношения зависимости и уязвимость детей.

Т.е. в «Варваре» Креггера интересовало родительство как искажённая забота и насилие как проявление личности. В «Орудиях» источником зла оказывался взрослый, который разрушал семью изнутри. И в обоих фильмах мы не знаем, что потом случится с главными героями, классического хэппи-энда у них нет, и единственное, в чём можно быть точно уверенными, что их психологические травмы остались при них.


На первый взгляд не понятно, при чём тут «Обитель зла», ведь тут речь идёт о незадачливом медицинском курьере, вынужденном спасаться от заражённых. Вот только тема зомби недвусмысленно намекает на страх потери собственной индивидуальности, своей идентичности, а взятый Креггером за основу узнаваемый визуал культового «Нечто» 1982 в сочетании с то тут, то там разбросанными подсказками, уже довольно прямо представляет всё ту же идею режиссёра, от которой он не в силах отказаться.

У Карпентера монстр – некое инопланетное создание, которое внезапно появляется непонятно откуда и обладает способностью копировать клетки чужих организмов. То есть с виду человек может оставаться таким же как обычно, но на самом деле от него осталась только оболочка. Это очень узнаваемый образ уничтожения безопасности, границ и личности в целом. Так что неслучайно в самом начале Брайан узнаёт о беременности своей девушки, и не просто так ближе к финалу ему придётся пройти через родильное отделение. Если рассматривать путешествие главного героя из клиники в лабораторию Раккун-сити как метафору ужаса перед лицом возможного родительства, а конкретно – отцовства, то каждая ключевая сцена становится репрезентацией отдельного страха, а уж их у Креггера набралось достаточно.

СТРАХ ПОТЕРИ КОНТРОЛЯ
Это момент, когда Брайан случайно сбивает женщину на дороге. Он ведёт себя в этой ситуации максимально адекватно, хотя дамочка крайне странная. Это визуализация иллюзии, что в любой ситуации есть рабочие варианты решения проблемы (НЕТ). Когда герой узнаёт о беременности своей девушки, он тоже предлагает сначала обсудить, что можно сделать и говорит о том, что им вообще-то и вдвоём вроде неплохо. Но девушку такой вариант не устраивает, и контроль в итоге уже не у Брайана.

СТРАХ ПОТЕРИ СЕБЯ
Следующий человекообразный монстр – это существо, получившееся из семейной пары. Одни сплошные руки, ноги, туловище, но нет головы. Это визуализация потери личности. Родительство неизбежно меняет жизнь пары, и возможности заниматься тем, что делает тебя тобой, может просто физически перестать существовать.

СТРАХ ВНУТРЕННИХ ИЗМЕНЕНИЙ
Когда Брайан встречает в тоннеле девочку, он хочет помочь ей, а она его кусает и заражает. Так Креггер визуализирует точку невозврата, когда решение оставить ребёнка принято и ничего изменить уже нельзя. Это ужас перед внутренними изменениями, которых ты пока не замечаешь.

СТРАХ БЕСПОМОЩНОСТИ
Но всегда есть люди, специалисты, которые стопроцентно помогут, потому что знают, что делать. Брайан встречает их – это работник корпорации «Амбрелла» и женщина из спецназа: они точно знают, что случилось и как с этим бороться. Однако проживут они десять минут экранного времени, и это такая злая ирония режиссёра Зака Креггера над тем, что даже эксперты спокойно могут облажаться и ты останешься со своей проблемой один на один. В контексте беременности и родительства это звучит особенно страшно.

СТРАХ ИЗМЕНЕНИЯ ТЕЛА
В канализации Брайан видит человека с огромным животом, который лопается, и из него начинают выбегать крысы. Так выглядит страх перед изменением тела во время беременности, ведь мужчина не может понять, каково это – физически иметь внутри себя другое существо.

СТРАХ ФИЗИЧЕСКОГО ПОЯВЛЕНИЯ РЕБЁНКА
После всего этого кажется вполне естественным, что на пути в лабораторию Брайану придётся пройти через родильное отделение. Это наглядная визуализация ужаса перед самим процессом родов, когда всё что угодно может пойти не так. И никаких милых улыбающихся младенцев тут не будет.

СТРАХ ОДИНОЧЕСТВА
Когда Брайан добирается до лаборатории и отдаёт антидот, учёные не обращают на него никакого внимания. Это метафора ощущений отца после рождения ребёнка. Логично, что всё внимание обычно сосредоточено вокруг новорождённого и матери, а то, что чувствует, переживает и чего боится отец обычно остаётся за кадром.

СТРАХ НЕОБРАТИМОСТИ
В финале мы видим крупный план Брайана, который уже окончательно и непоправимо изменился. Это кульминация, воплощение главного страха – родительство неизбежно изменит тебя, вполне возможно, не в лучшую сторону, и ты не сможешь этого ни предугадать, ни предотвратить, ни повернуть вспять.

---

В «Варваре» фигурировали травмированные взрослые, бывшие дети, в «Орудиях» – взрослый, который осознанно причиняет боль детям, а в «Обители зла» – взрослый, который боится стать родителем. Брайан сталкивается с противоположной стороной семейной трагедии: он ещё не стал отцом, но уже боится той ответственности, которую родительство возложит на него. Если в предыдущих двух фильмах семья превращается в источник ужаса, то здесь сам страх перед семьёй становится частью кошмара. Всё это отлично укладывается в общую концепцию творчества Креггера. В «Варваре» насилие воспроизводится буквально через поколения: прошлое дома продолжает существовать в настоящем. В «Орудиях» разрушительное поведение взрослого захватывает семейную систему и травмирует детей, которые не выбирали оказаться в ней. В «Обители зла» Брайан сталкивается с будущим, которое ещё не наступило. Он боится стать участником этой цепочки, и Креггер предлагает новый уровень – ужас перед самим фактом продолжения жизни, когда человек не уверен, что способен передать дальше что-то, кроме собственного страха. Таким образом режиссёр ведёт зрителя по цепочке от встречи с чужим чудовищем, через жуткие отношения внутри семьи, к страху самому оказаться частью этой системы.

Однако при этом в фильме есть эпизод на парковке, когда Брайан записывает голосовое для своей девушке и говорит, что готов создать с ней семью. А ещё мы видим, как он меняется, постоянно преодолевает свои страхи, и из забавного недотёпы превращается в ответственного человека, который идёт к своей цели, преодолевая практически любые препятствия. Возможно, при всей своей внутренней убеждённости, что нормальная семья – это слишком сложно для среднестатистического человека, и взрослые слишком склонны злоупотреблять своей неограниченной властью, Креггер всё же даёт шанс своему персонажу на изменения. Ведь признать страх – это уже наполовину его побороть.

Анастасия Ивахнова